Справочные сведения
Тип объекта: фортификационное сооружение Российской империи.
Координаты: 40.7982 N, 43.8277 E
Местонахождение: Республика Армения, г. Гюмри.
Период строительства: 1830–1864 гг.
Исторический контекст: развитие Александропольской крепостной системы Российской империи на Кавказе.
Архитектурные особенности:
— круглая башня диаметром около 20 м;
— укрепления в форме пятигранника (периметр около 350 м);
— строительный материал: красный туф.
Фортификационные особенности:
— подземные ходы, соединяющие форт с Чёрной крепостью;
— предназначался для оборонительных задач, в боевых действиях участия не принимал.
Современный статус:
— расположен на территории 102-й российской военной базы
— остаётся действующим военным объектом
Связанные объекты: Чёрная крепость (Южный форт), Александропольская крепостная система.
*
На западной окраине Гюмри, там, где город редеет, дома становятся ниже, а дорога выползает в голую степь, за колючей проволокой стоит Красный форт. Со стороны не подойти — режимная территория, 102-я российская военная база. Только если подняться на холм, от Чёрной крепости, можно увидеть пятиугольник стен и круглую башню из красного туфа посередине. На закате она горит так, будто внутри всё ещё топят печь.
Её начали класть в 1830 году, когда Российская империя только-только отвоевала эти земли у Персии и Турции и решила: здесь будет граница. Строили тридцать четыре года. Тридцать четыре года подводы тащили камень, солдаты мёрзли в караулах, инженеры чертили планы при свечах. Закончили только к 1864-му.
Башня в центре — двадцать метров в диаметре. Стены вокруг — трёхсотпятидесятиметровый пятигранник, врезанный в склон так, чтобы враг лез вверх, под выстрелы. Камень брали здесь же, в гюмрийских каменоломнях. Красный туф, мягкий, тёплый, пористый. Из такого же весь старый Гюмри выстроен — дома, церкви, лавки. Но в крепостных стенах он лежит намертво. Полтора века под ветром, под снегом, под солнцем — и хоть бы одна трещина.
Под землёй форт соединён с Чёрной крепостью. Говорят, можно было пройти под горой из одного укрепления в другое, не выходя на свет. Солдаты, наверное, шептались в тех ходах, чиркали кресалом, оставляли на стенах надписи, которых теперь никто не прочтёт. Сейчас те ходы завалены или замурованы — военная база есть военная база, лишние дыры в земле ни к чему.
В 1837 году в Гюмри приехал император Николай I. Город тогда назывался Кумайри, но после визита царя его переименовали в Александрополь — в честь жены, императрицы Александры Фёдоровны. А внутри Чёрной крепости, прямо напротив Красного форта, заложили церковь. Назвали её именем Святой Александры — небесной покровительницы царицы.
Та церковь стоит до сих пор. Уцелела в войнах, выстояла в землетрясениях. В 1918 году, когда турки вошли в Александрополь, в ней сгорел священник — отец Матфей Миронов. Он запер двери, не пустил оккупантов, и те подожгли храм вместе с ним. Потом, при советской власти, в полуразрушенном здании устроили солдатский клуб — танцы, кино, ленинская комната. А в 2009-м восстановили. Сейчас там опять службы, опять пахнет ладаном, и офицерские жёны крестят детей.
Красный форт за всю свою историю ни разу не стрелял. Его строили для того, чтобы давать отпор, держали в нём пушки, точили штыки, но турки так и не решились подойти близко. Стоял он за спиной у Чёрной крепости, прикрывал, страховал. Ждал. Так и простоял до наших дней — почти без выстрелов. Только учебные стрельбы, только плац да подъём флага.
Сейчас здесь 102-я база. Танки Т-72 в укрытиях, зенитные ракеты С-300, истребители МиГ-29 на аэродроме в Эребуни. Солдаты в форме с российскими флагами ходят по плацу мимо красных стен. Им, наверное, странно думать, что эти камни видели ещё императорскую армию. Что здесь, под ногами, есть ходы, ведущие в соседнюю крепость. Что в церкви напротив когда-то венчались офицеры, которые потом штурмовали Карс и гнали турок до Ардагана.
Форт не стрелял. Но он стоял. И стоит до сих пор.
Вечером, когда солнце садится за Арагац, красный туф загорается тёплым, почти живым светом. Кажется, что стены дышат. И если долго смотреть, начинаешь слышать тишину — ту самую, что копилась здесь полтора века. Напряжённую тишину караулов, спрессованную тишину ожидания и войны, которая так и не пришла к этим стенам.