Справочные сведения
Тип объекта: историческое кладбище, воинские захоронения.
Координаты: 40.99555 N, 44.37883 E
Местонахождение: г. Степанаван, Республика Армения.
Исторический период: XIX век.
Связанный контекст: пребывание казачьих частей Российской императорской армии в Закавказье.
Исторические войны: русско-персидская война 1826–1828 гг.; русско-турецкая война 1828–1829 гг.; Крымская война 1853–1856 гг.
Связанные военные формирования: донские казачьи части, линейные казаки Кавказской линии.
Историческое заселение: казачьи поселения в Джалал-Оглы (Степанаван), Пушкино, Новопокровка, Привольное, Новоалександровка.
Основание казачьего поселения: станица Николаевка (1858 г., переселение 26 семей казаков).
Количество захоронений: около 100 сохранившихся могил.
Современное состояние: частично утрачены, часть территории занята новыми захоронениями.
*
На старом кладбище Степанавана, среди высокой травы и покосившихся крестов, до сих пор можно разглядеть могильные плиты с полустёртыми надписями. Здесь, на окраине города, жизнь будто движется замедленными кадрами: ветер шевелит бурьян, солнце печёт камень, и только редкие посетители нарушают тишину. Но те, кто приходит сюда намеренно, знают: под этими плитами лежат казаки. Те самые, что больше ста лет назад несли службу на этой земле, охраняя границы империи.
Казаки появились в Закавказье ещё в XVIII веке. Первый раз их привёл сюда сам Пётр I во время Персидского похода. Потом, в 1804 году, в Эриванском походе князя Цицианова участвовало уже 350 линейных казаков. К 1807 году пограничная линия между Россией и Персией проходила через Лори и Ширак, и войска, охранявшие край, состояли из Донского казачьего полка — пятьсот сабель, двух батальонов Тифлисского полка и двух рот карабинеров.
Однако по-настоящему массовое переселение казаков в Армению началось позже. Войны XIX века — русско-персидская 1826–1828 годов, русско-турецкая 1828–1829 годов и особенно «Крымская» — потребовали переброски северокавказских казачьих частей в Закавказье. Генерал Ермолов в рапорте от 4 сентября 1826 года писал: «На речке Джалал-оглу, неподалёку от старой разрушенной крепости Лори, приказал я устроить укрепление для охранения склада запасов, по совершении коего войска будут делать движения, дабы сколько возможно предупреждать неприятеля в намерении его вторгнуться в границы наши для разорения селений». Так в этих краях появились первые казачьи посты.
Служба здесь считалась почётной, но тяжёлой. Жить на чужбине, вдали от родных станиц, хотели не все. Чтобы поднять боевой дух, командование направляло в Закавказье прославленных командиров. В середине 1850-х годов здесь служил сам Яков Бакланов — легендарный генерал, гроза горцев, чьё имя гремело по всему Кавказу. Говорят, казаки, глядя на него, забывали о тоске и со всей острой ясностью ощущали, зачем они здесь.
В Ереванской губернии казаки селились в сёлах русских переселенцев: в Джалал-оглы (ныне Степанаван), в Пушкино, в Новопокровке, отчасти в Привольном, а также в солдатском селе Новоалександровка. Сами крестьяне, жившие здесь, были выходцами из Саратовской, Тамбовской, Воронежской, Полтавской, Пензенской, Московской и Харьковской губерний — люди разных мест, разных говоров, но объединённые одной судьбой.
В 1858 году двадцать шесть семей казаков, переселившихся в Восточную Армению, основали станицу Николаевку. Она стояла недалеко от Джалал-оглы, и кладбище при ней стало местом последнего упокоения многих стражей границы. Сколько их здесь легло — теперь уже не сосчитать. На старом городском кладбище Степанавана сохранилось около сотни захоронений. Но с каждым годом их становится меньше: десятки могил за последние годы отданы под новые захоронения, а те, что уцелели, зарастают бурьяном. Лишь изредка кто-то из местных старожилов покажет приезжим: «Вон там казаки лежат. Кресты ещё видны».
…И стоят эти кресты среди высокой травы, под ветром и дождём, напоминая о тех, кто нёс службу на дальних рубежах, кто видел войну и смерть, кто навсегда остался в этой земле. Никто уже не прочтёт полустёртые фамилии, не узнает, из каких станиц пришли эти люди. Но память о них, кажется, живёт, витает в самом воздухе этого места — тихая, горькая, вечная.
