Справочные сведения
Тип: военно-историческое событие
Координаты основного района: 40.167603 N, 44.505983 E
Сохранившийся фрагмент крепости: 40.169331 N, 44.501160 E
Местонахождение: г. Эривань (ныне Ереван), территория бывшей Эриванской крепости.
Дата события: 1 (13) октября 1827 г.
Военный конфликт: русско-персидская война 1826–1828 гг.
Командование:
— русские войска — генерал Иван Фёдорович Паскевич;
— персидский гарнизон — Гасан-хан.
Ход операции:
— осада крепости около недели;
— применение дальнобойной артиллерии (район Сурмалу и современного ж/д вокзала);
— штурм юго-восточного участка крепости.
Результат:
— взятие Эриванской крепости русскими войсками;
— фактический разгром персидских сил в Восточной Армении;
— последующее заключение Туркманчайского мирного договора (1828 г.)
Историческое значение:
— переход Эриванского ханства под власть Российской империи;
— начало нового этапа истории Еревана в составе России.
*
1 октября 1827 года на восточной стене Эриванской крепости творилось что-то невероятное. Там, где ещё вчера рвались бомбы и осыпались зубцы, где ночью сапёры под огнём ставили туры на краю рва, теперь толпились люди. Они махали белыми платками, шапками, руками — махали так, словно хотели докричаться до русских траншей через стены, через ров, через этот проклятый ветер с Занги.
В траншеях сначала не поверили. Офицеры подняли подзорные трубы, солдаты повыскакивали из-за брустверов, забыв про опасность. По всей восточной стене, особенно на разрушенных участках, стояли горожане. Среди них не было видно ни одного военного — это были мирные местные жители, армяне, решившиеся на то, на что не решался гарнизон.
Персы побежали первыми. Кто-то спрыгнул в ров, за ним другой, третий — и через несколько минут их собралось уже четыреста человек. Они бросали оружие, поднимали руки и карабкались на русскую сторону, где их хватали за воротники, хлопали по спинам и толкали в сторону тыла, потому что время покамест было — крепость ещё не сдалась.
А в крепости уже началось то, что бывает, когда терпение лопается быстрее, чем стены. Гассан-хан, ещё вчера обещавший гарнизону скорую помощь Аббаса-Мирзы, метался по сардарскому дворцу. Он пытался бежать ночью, но все выходы из форштата были замкнуты пехотой и кавалерией, а за рекой стоял отряд, перехватывающий беглецов. К утру хан забился в мечеть, переоделся в лохмотья и сидел там с кувшином воды и мешком лепёшек, надеясь переждать бурю. Его нашли через два часа. Коменданта крепости Субхан-кули-хана обнаружили в подземелье — тоже переодетого, тоже с припасами на несколько дней. Вслед за ними повязали Касим-хана, командира гвардейского батальона самого Аббаса-Мирзы, Джафар-Кули-хана Марандского, Али-Мердан-хана Тавризского, Аслан-хана Араклинского и Фетх-Али-хана, начальника литейной.
Когда всё кончилось, Паскевич писал в Петербург Николаю I о том, что знамя императора развевается на стенах эриванских: «Ключи сей столько прославленной крепости, весь гарнизон её, взятый в плен, вместе со всеми главными начальниками, самого Хасана-хана, который на этот раз не мог ни бежать, ни пробиться, завоёванные трофеи: 4 знамени, 37 пушек, 2 гаубицы, 9 мортир, до 50 фальконетов, наконец подданство и благодарность жителей, освобождённых нами от их свирепых утеснителей, — всё сие спешу повергнуть ко всемилостивейшему воззрению вашему, государь». И добавлял при этом, почти удивлённо, что-де потеря наша, по стечению многих счастливых случайностей, самая ничтожная. Эривань, которую, как полагали, можно было взять только потоками крови, пала после шестидневной осады.
Новейшую историю Еревана отсчитывают с этого дня — 1 октября 1827 года по старому стилю, 13-го по новому. День, когда русские войска под командованием генерала Ивана Паскевича отвоевали Эриванскую крепость у персов. За эту операцию Паскевич получил графское достоинство с титулом Эриванский. Освобождение Эриванского ханства было главной целью русско-персидских войн. Первая попытка, в 1804–1813 годах, не удалась. Вторая началась в июле 1826-го, когда Персия, подзуживаемая Англией, нарушила Гюлистанский мир и вторглась в Закавказье шестидесятитысячной армией Аббаса-Мирзы.
Но когда армяне узнали, что русские войска снова идут на Эривань, по всему ханству прокатилась волна надежды. Архиепископ Нерсес Аштаракеци обратился к народу с призывом взяться за оружие. Его слова передавали из уст в уста, шептали в караван-сараях, повторяли в сёлах у подножия Арарата: настал час свободы Араратской страны, пришло время отбросить персидское иго, обрадовать Седой Масис, обагрить родные земли своей кровью и жить свободно. Добровольческие отряды вливались в русские полки. Грузины тоже не отставали.
5 сентября 1826 года отряд Валериана Мадатова освободил Гянджу — Елисаветполь. Через неделю Отдельный Кавказский корпус Паскевича разгромил основные силы персов и отбросил их за Аракс. В мае 1827-го русские заняли Эчмиадзин, блокировали Эривань, овладели Нахичеванью и крепостью Аббасабад.
В августе Аббас-Мирза попытался переломить ход войны. Он вторгся в Эриванское ханство и 15 августа осадил Эчмиадзин. Но у села Ошакан три тысячи русских воинов вместе с армянскими и грузинскими добровольцами встретили тридцатитысячную персидскую армию. Персы накатывали волнами — русские стояли насмерть. К вечеру кольцо окружения прорвали, Эчмиадзин спасли от грабежа и разорения, а его гарнизон, духовенство, жителей и сотни больных солдат — от истребления.
19 сентября Паскевич взял крепость Сардарабад, а 28 сентября снова стоял под стенами Эривани.
Крепость стояла на скалистом берегу реки Занги. Двойные стены, ров с водой, башни, из которых торчали жерла пушек. Паскевич установил дальнобойную артиллерию в районе Сурмалу и у нынешнего железнодорожного вокзала. Пушки тащили по дороге, которая сегодня называется проспектом Аршакуняц, — тогда же это была просто пыльная тропа, по которой гнали скот на базар.
23 сентября действующий корпус прибыл на Зангу. На следующий день персы открыли огонь, который однако не нанёс ущерба осаждающим. В ночь на 25-е русские бросили в город несколько бомб с восточной стороны. Атаку решили вести на юго-восточный угол крепости.
26-го на Георгиевском холме, в трёхстах саженях от восточной стены, построили батарею на шесть орудий. Справа поставили четыре мортиры. Покатость города от запада к востоку позволяла удобно метать бомбы и гранаты.
В ночь на 27-е начали рыть траншеи. Работали ширванцы, кабардинцы, егеря 39-го полка, севастопольцы. Как назло светила луна, персы били из ружей, но русские молчали. Лопаты вгрызались в землю, туры с хворостом подтаскивали к брустверам — и ни одного выстрела в ответ. Это хладнокровие сохранялось на протяжении всей осады.
На рассвете 27-го открыли огонь с обеих батарей. В следующую ночь поставили главную брешь-батарею в ста пятидесяти саженях от разрушаемой стены, на левом фланге — траншей-батарею на две мортиры.
28-го стены начали разваливаться. Главная брешь-батарея крушила камень за камнем, левая батарея обстреливала весь южный фас, правая била по стенам и башням внутри крепости. Зубцы обваливались, амбразуры разлетались в щебень, персидские пушки замолкали одна за другой. К вечеру огонь персов затих. Из крепости перебегали люди и рассказывали: гарнизон в панике, жители проклинают Гассан-хана, а тот всё обещает помощь Аббаса-Мирзы.
29-го открыли среднюю брешь-батарею. Она полностью разбила юго-восточную угловую башню и примыкающую к ней стену. Персы пытались ночью возобновить амбразуры, стреляли гранатами и картечью, но меткость русских орудий заставляла их замолкать.
Паскевич, убедившись из показаний многих выходцев, что в городе колеблются, предложил Гассан-хану сдать крепость. Условие — свободный выпуск гарнизону. Шесть часов на размышление. Хан ответил уклончиво: надо спросить у Аббаса-Мирзы. Паскевич велел усилить огонь.
Разрушения была страшные. Дома разваливались один за другим, пыль от развалин и дым от взрывов густыми облаками стояли над всей окрестностью.
В ночь на 30-е траншеи продолжили летучей сапой. Персы открыли сильный ружейный огонь, русские батареи не умолкали. На Ираклиеву гору за рекой поставили батальон 7-го карабинерного полка, две роты Херсонского полка и шесть лёгких орудий — они тревожили осаждённых с запада.
30-го персы снова попытались стрелять из пушек, но быстро затихли. Траншеи подвигались медленно, работающие весь день были под сильным огнём. Около полудня на северо-восточной башне появились персидские мортиры, пускавшие пятипудовые бомбы по главной батарее, но русские мортиры заставили их замолкнуть.
В обед к Паскевичу прибыл человек с письмом от Гассан-хана. Хан соглашался сдаться, но хотел прежде узнать мнение Аббаса-Мирзы. Паскевич ответил коротко: сдаваться безусловно и тотчас или узнать силу русского оружия. И велел усилить огонь. До приступа оставалось недолго — пролом в стенах был уже значительный. Ночью подошли летучей сапой к самому рву, туры поставили на краю. Сильнейший огонь с обеих сторон шёл всю ночь. Персы обсыпали работников картечью и пулями, но канонада русских батарей и ружейный огонь второй параллели пересилили. А утром на стене появились белые платки.
Шесть рот гвардейского полка бросились в пролом и заняли юго-восточную башню. Рабочие с двумя лёгкими орудиями побежали к северным воротам, чтобы никто не ушёл. У ворот завязалась перестрелка — аудитор Белов, знавший язык, попытался вступить в переговоры и был убит фальконетным выстрелом. Последняя жертва этого дня. Ворота выломали, два батальона сарбазов бросили оружие.
Через два часа в городе восстановилась тишина. Войска не запятнали себя никаким насилием. Победители оказались кроткими и человеколюбивыми покровителями тех, кто встал под их защиту.
После взятия крепости праздновали несколько дней. Военный парад прошёл в присутствии всего населения — немногим более одиннадцати тысяч человек. В параде участвовали все русские полки и отряды армянских добровольцев. Сто один залп из орудий прогремел над Эриванью. Народ не безмолвствовал — ликовал.
На Новый, 1828-й год армяне Эривани и окрестных сёл впервые открыто праздновали Рождество. Крестный ход с иконами и хоругвями прошёл по улицам, где ещё недавно хозяйничали персы. Люди молились и славили оружие, освободившее их от иноверцев.
В феврале 1828 года в селении Туркманчай близ Тавриза был подписан мирный договор. Персия навсегда отказалась от Эриванского и Нахичеванского ханств. Передовой русский отряд генерала Эристова перешёл Аракс и занял Тавриз. Паскевич подошёл с основными силами. Началась война с Турцией, переговоры затянулись, но русские взяли Урмию и Ардебиль, и шах понял: надо соглашаться.
Эривань персидского периода была типичным азиатским городом — кривые улочки, глинобитные дувалы, базарный гомон. Вопрос её планировки встал только в пятидесятых годах XIX века. Первый план города утвердили в 1856-м.
…Сегодня от Эриванской крепости почти ничего не осталось. Башня, со стороны которой шёл штурм, не сохранилась — на её месте жилой дом. Но в ста метрах по улице Брюсова можно увидеть фрагмент крепостной стены. Там до сих пор камни помнят утро 1 октября 1827 года.
В 2018 году Армения отмечала 2800-летие Еревана. И 190 лет со дня взятия Эриванской крепости — начала нового этапа в истории столицы. Правда, об этом вспоминали реже. Но камни помнят всё.
P.S. Недавно из Баку пришла очередная байка: мол, в 1918 году истёк срок «аренды» Еревана, который Азербайджан будто бы сдал Армении на 99 лет. Эту придуманную историю называют «необходимостью». Комментировать такой бред не имеет смысла. Крепость брали штурмом. Ключи лежат в архивах. И стены помнят, кто по ним спускался с белыми платками, а кто поднимался с ружьями.