Справочные сведения
Тип объекта: памятник.
Координаты: 40.17313 N, 44.51421 E
Посвящение: Александр Сергеевич Грибоедов (1795–1829), писатель, дипломат.
Дата установки: 1975 г.
Авторы: скульптор О. Беджанян, архитектор С. Кндехцян.
Местонахождение: перекрёсток ул. Тиграна Меца и Ханджяна, г. Ереван, Республика Армения.
Надпись на постаменте: «Александру Грибоедову от благодарного армянского народа».
Исторический контекст: участие А. С. Грибоедова в русско-персидской войне 1826–1828 гг.; дипломатическая деятельность при заключении Туркманчайского мирного договора; содействие репатриации армянского населения.
Связанные события: назначение министром-резидентом России в Персии; гибель в Тегеране (1829 г.).
Дополнительные объекты памяти в Ереване: улица и школа имени А. С. Грибоедова; бюст во дворе Российско-Армянского университета.
*
Декабрь 1827 года. Зеркальный зал Сардарского дворца, где ещё недавно персидские вельможи вели сладкие речи и курили кальян, освещён дешёвыми свечами — другого света в только что взятой Эривани не сыскать. На скамьях, сколоченных из дощатых щитов, сидят офицеры в пропахших порохом мундирах, солдаты, несколько армянских купцов. Со сцены звучат стихи.
Грибоедов в третьем ряду — и не верит своим ушам. Его комедия, запрещённая цензурой на родине, которую он никогда не видел на сцене, идёт здесь, в бывшей резиденции персидского сардара. Женские роли играют молодые солдаты, Чацкого — ссыльный декабрист. Это единственный раз, когда Александр Сергеевич увидит «Горе от ума» со сцены.
До этого дня была война. Русско-персидская, 1826–1828 годов. Но была и любовь — к этой земле, которую он впервые увидел ещё в 1818 году, когда ехал в Персию секретарём русской миссии. Тогда, поднимаясь на Безобдал, он вглядывался в очертания Арарата. «Один вид этой древней горы сражает неизъяснимым удивлением», — напишет он другу. Эривань он называл «армянской столицей» — хотя по тем временам это звучало почти дерзостью: города ещё не было, было ханство под персидской властью. Но Грибоедов словно видел то, что случится восемь лет спустя.
Война застала его в действующей армии. Он состоял при главнокомандующем генерале Паскевиче по дипломатической части — вёл переговоры, писал бумаги, участвовал во всех сражениях. И видел то, от чего дипломату положено отводить глаза: как вырезают лорийских жителей, как бегут крестьяне от персидской конницы, как горят армянские сёла… Он делал то, что мог: освобождал армянских женщин из персидских гаремов, давал им пристанище в русском обозе, добивался, чтобы война была «самой человеколюбивой».
1 октября 1827 года он вошёл в Эривань вслед за войсками. Император наградил его медалью «За взятие Эривани». Но главное было впереди.
10 февраля 1828 года в местечке Туркманчай под Тавризом подписали мирный договор. Текст его составлял Грибоедов. Он вёл переговоры с наследником персидского престола Аббас-Мирзой, он настоял на статьях, которые позволяли армянам — подданным Персии — переселяться на российскую территорию. Статьи XIII и XV Туркманчайского трактата открыли дорогу домой для большого числа людей. Сорок тысяч армян вернулись на свою историческую родину — в Восточную Армению, освобождённую от персидского владычества. Это был не просто дипломатический успех. Это было спасение народа.
Паскевич, отчитываясь о мире, особо отметил роль дипломата: Грибоедов сумел добиться от персов не только уступки территорий, но и выплаты огромной контрибуции в 20 миллионов рублей серебром. С донесением о победе русской дипломатии он поскакал в Петербург. Там ждала награда — чин статского советника и назначение полномочным министром в Персию.
Но Грибоедов думал не только о войне и мире. Он составлял проекты развития Закавказья, строительства школ и ремесленных училищ. Он считал: Россия должна не просто завоёвывать, но обустраивать, просвещать, сближать народы. «Никогда войско…. не может так прочно обуздать и усмирить вражду, как народонаселение образованное и богатое, которое оттеснит до крайних пределов варварские племена, или примером своим и обоюдностию выгод сольёт их с собою в один состав плотный и неразрывный», — писал он. Он верил: армяне, грузины, русские могут жить в одном государстве, не теряя себя, но обогащая друг друга.
22 августа 1828 года в Тифлисе Грибоедов обвенчался с Ниной Чавчавадзе, дочерью своего друга, грузинского поэта. Ей было шестнадцать, ему — тридцать три. Счастье длилось несколько недель.
11 февраля 1829 года толпа религиозных фанатиков растерзала русскую миссию в Тегеране. Тело Грибоедова, изуродованное до неузнаваемости, опознали по следу старой дуэльной раны на руке — той самой, после ссоры с Якубовичем на Кавказе. Вёз[1] его на родину через горы тот, кто когда-то сидел на скамье в зеркальном зале, — сосланный на Кавказ декабрист Александр Одоевский. На перевале, где два года спустя Пушкин встретит арбу с гробом, они разминулись с поэтом на несколько дней.
Похоронная процессия шла через Армению. Командир Эриванского полка Николай Муравьёв вспоминал: «Во всех армянских городах и сёлах оплакивали его смерть. В Нахичеване духовенство облачилось в ризы. Весь город от мала до велика вышел навстречу Грибоедову и сопровождал гроб, несомый офицерами на руках, до самой площади, где стояла армянская церковь. Около храма густые толпы народа теснились всю ночь. Я ещё не видел такой всенародной скорби. Между женщинами слышались громкие рыдания, и они всю ночь не выходили из церкви. Это были армянки».
Памятник Грибоедову в Ереване поставили в 1974 году. Место выбрали на Кольцевом бульваре, там, где сходятся улица Ханджяна и проспект Тиграна Меца. Скульптор Ованес Беджанян лепил его несколько лет, архитектор Спартак Кнтехцян нашёл для постамента тёмный базальт.
Бронзовая фигура — четыре метра десять сантиметров. Вместе с постаментом — почти семь. Грибоедов стоит в сюртуке, в очках, с книгой в руке. Не застывшее «бронзы многопудье» в виде классика из школьного учебника, а живой человек, который только что оторвался от бумаг и смотрит куда-то поверх домов. Туда, где за крышами угадывается Арарат.
За спиной — кинотеатр «Айрарат», бывший «Россия». Впереди — проспект, уходящий к Раздану. Рядом — школа имени Грибоедова, а в нескольких кварталах — улица, носящая его имя.
В 2019 году, к 190-летию со дня гибели поэта, во дворе Российско-армянского университета открыли ещё один памятник — бюст работы скульптора Григория Потоцкого. Другой Грибоедов — молодой, задумчивый, каким он мог быть ещё до всех войн и переговоров.
А тот, первый, на Кольцевом, стоит уже полвека. К нему приходят невесты после загса, туристы с картами, школьники с учителями. Кто-то читает вслух «Горе от ума», кто-то молча стоит, положив ладонь на тёплый базальт.
И каждый раз, проходя мимо, вспоминаешь: именно здесь, в этом городе, при жизни поэта и дипломата, в первый и единственный раз звучала со сцены его бессмертная комедия. И именно этот город, эту землю, этот народ он спасал — словом, пером, дипломатией, всей своей короткой, столь многое вместившей жизнью. Армяне помнят. Поэтому и стоит этот памятник, а на постаменте его выбита такая же краткая и многое вместившая в себя надпись: «Александру Грибоедову от благодарного армянского народа».