Справочные сведения
Тип: военно-исторический памятник.
Координаты: 40.7880 N, 43.8264 E
Местонахождение: Республика Армения, г. Гюмри, военный городок «Большая Крепость» 102-й российской военной базы, рядом с храмом Святой мученицы царицы Александры.
Персоналия: Фёдор Алексеевич (Александрович) Губский (1823–1878).
— генерал-майор Русской императорской армии;
— герой русско-турецкой войны 1877–1878 гг.
Военное образование:
— 1-й кадетский корпус;
— с 1842 г. — прапорщик 19-й конно-артиллерийской батареи.
Военная служба и должности:
— офицер лейб-гвардии Конной артиллерии (с 1861 г.);
— командир конно-артиллерийских подразделений Кубанского казачьего войска;
— генерал-майор (с 1871 г.);
— помощник начальника артиллерии Кавказского военного округа (с 1873 г.);
— начальник артиллерии корпуса Кавказской армии (1877 г.).
Участие в боевых действиях:
— взятие Ардагана (1877);
— Зивинское сражение (13 июня 1877);
— сражение на Аладжинских высотах (3 октября 1877).
Награды:
— ордена Святого Станислава II и I степеней;
— орден Святой Анны II степени;
— орден Святого Владимира III степени;
— ордена Святого Георгия IV и III степеней.
Дата смерти: 14 февраля 1878 г. (Гасан-Кале, район Эрзерума).
Причина смерти: тиф,
Современное значение памятника: мемориал в память о российском военачальнике и событиях Кавказского театра русско-турецкой войны 1877–1878 гг.
*
В Гюмри, в военном городке у Большой Крепости, рядом с храмом Святой мученицы царицы Александры, стоит памятник. Генерал-майор Фёдор Алексеевич Губский смотрит в сторону турецкой границы — туда, где он воевал двадцать лет и откуда в феврале 1878-го его привезли в гробу. Местные жители покажут: вон там, за храмом. И добавят, мол, героический был генерал, двух Георгиев заслужил! При жизни — редкость.
А что самое страшное на войне? Не пуля и не штык. Самое страшное — это тиф. Он приходит без выстрела, косит солдат быстрее любой картечи, и против него бессильны и пушки, и генеральские эполеты. Фёдор Губский пережил десятки сражений, видел смерть сотни раз — а свалила его болезнь в феврале 1878-го, в турецкой крепости Гасан-Кале, когда до победы оставалось пять дней. Пять дней он не дожил до мира, который сам приближал своими пушками.
Он родился в 1823 году, когда война ещё не маячила на историческом горизонте. Воспитывался в Первом кадетском корпусе, где из мальчишек делали офицеров без скидок на возраст. В 1842-м вышел прапорщиком в конно-артиллерийскую батарею № 19. Артиллерия — это не пехота: тут голова нужна не меньше, чем храбрость. Надо рассчитать траекторию, поправку на ветер, скорость заряжания — и всё это под огнём, когда рядом рвутся снаряды и орут люди. Губский всё это умел.
Девятнадцать лет он тянул лямку: батареи, учения, стычки с горцами. Кто тогда знал, что этот молчаливый капитан станет легендой? В 1861-м его заметили: перевели в гвардию, в лейб-гвардии Конную артиллерию. Это был знак — доверяют. Через три года — полковник, командир батареи, потом — целой бригады Кубанского казачьего войска. Казаки чужака не примут, если тот выеденного яйца не стоит. Губского приняли. В 1871-м — генерал-майор, гвардейская бригада, затем и помощник начальника артиллерии всего Кавказского военного округа.
А в ноябре 1877-го, когда уже полыхала русско-турецкая война, его поставили начальником артиллерии корпуса, действовавшего на Кавказе. И тут-то настал его звёздный час.
Тот, кто не был под Ардаганом, не поймёт, что значит — «руководить батареями». 5 мая 1877 года Губский стоял на левом фланге наших позиций. Турки сидели крепко, пушки лупили не переставая. А он спокойно, будто на учениях, давал направления, поправлял прицелы. Когда пехота пошла на приступ, Губский выдвинул вперёд 1-ю батарею 39-й артиллерийской бригады. Та ударила так метко, что турецкие орудия замолчали одно за другим. Пехота вошла в крепость почти без потерь.
За это — первый Георгий, 4-й степени. В рескрипте написали: «Руководя батареями, он давал им надлежащие направления, содействуя успеху атаки; когда войска двинулись на приступ, приказал выдвинуть батарею, которая метким огнём заставила неприятеля прекратить стрельбу».
Но настоящая слава ждала его на Аладжинских высотах.
3 октября 1877 года армия Мухтара-паши стояла на этих высотах, считая себя неуязвимой. Губский руководил обстрелом горы Авлиар — ключевой позиции турок. Артиллерия под его рукой работала как часы: залп, корректировка, ещё залп. Когда наши пошли на штурм и ворвались на вершину, Губский был там. Не в тылу, не с биноклем вдали — на самой горе, среди дыма и криков. Увидел захваченные турецкие орудия, брошенные расчётами, — и сам, генерал-майор, начальник всей артиллерии корпуса, подошёл к пушке. Сам повернул её в сторону отступающих, сам зарядил, сам выстрелил.
Кто-то из офицеров потом вспоминал: «Ваше превосходительство, да что ж вы…» А он-де только рукой махнул: не до чинов, когда враг бежит.
За этот бой — второй Георгий, 3-й степени. Редчайший случай: командир артиллерии, который сам у пушек стоит и стреляет по врагу. В приказе написали: «В воздаяние отличного мужества и храбрости, оказанных в сражении с турками 3 октября при разбитии на Аладжинских высотах армии Мухтара-паши, где артиллерия, под его ближайшим руководством, действовала блистательно».
Война шла к концу. Турки откатывались к Эрзеруму. Наши брали крепость за крепостью. Губский был в Гасан-Кале — старой турецкой крепости, верстах в тридцати пяти к востоку от Эрзерума. Февраль 1878-го, мороз, сырость, солдаты мокнут в шинелях, тиф косит людей хуже пуль. 14 февраля Губский слёг. Через пять дней, 19 февраля, в Сан-Стефано подписали мир. Война, длившаяся почти год, закончилась. Турция признавала независимость Румынии, Сербии, Черногории, отдавала России часть Армении с Карсом и Ардаганом. Генерал-майор Фёдор Алексеевич Губский об этом не узнал.
Похоронили его там же, в турецкой Армении. А потом, когда наши уходили, прах перевезли в Александрополь — нынешний Гюмри. Поставили памятник у храма, где он и стоит до сих пор. На груди у бронзового генерала — два Георгиевских креста и другие ордена, которыми его наградили за жизнь: Святого Станислава II степени, Святой Анны II степени, Святого Владимира III степени, Святого Станислава I степени. Но главное не в золоте и не в бронзе. Долго ещё в тех батареях, где он когда-то командовал, передавали из уст в уста, как генерал сам к пушке встал, как турок гнал с Аладжинских высот, как умер за пять дней до мира…
В Гюмри, в военном городке у Большой Крепости, ветер носит пыль с турецкой стороны. И памятник смотрит туда, где февраль 1878-го, тифозные бараки и несбывшаяся радость победы. А вокруг — горы, те же самые, что видели его в последний раз.