Справочные сведения
Тип объекта: фортификационное сооружение, архитектурный памятник.
Координаты: 38.905962 N, 46.247459 E
Местонахождение: Республика Армения, г. Мегри.
Период возникновения: не позднее XI века (первое упоминание — 1083 г.).
Основная реконструкция: XVIII век.
Фортификационные особенности:
— расположение на вершине горы Мегри;
— природные укрепления (горные склоны выполняют функцию стен);
— башни из гранита на вершинах горной цепи.
Историческое значение:
— стратегический оборонительный пункт на юге Армении;
— контроль коммуникаций в районе долины реки Аракс.
Военно-исторические события:
— боевые действия в период русско-персидской войны 1804–1813 гг.
— 1810 г. — занятие Мегри персидскими войсками;
— 17 июня 1810 г. — освобождение Мегри русским отрядом под командованием полковника П. С. Котляревского.
Современное состояние: руины исторической крепости, объект историко-культурного наследия региона.
*
Кто не бывал в этих горах, тому не понять, как воздух здесь режет лёгкие, а скалы на закате становятся багровыми, будто до сих пор не отмылись от старой крови. На одной из таких вершин, над Мегри, торчат руины. Местные говорят — крепость. Но стен тут нет и не было. Зачем? Сама гора — стена. С трёх сторон обрыв, с четвёртой — круча, где даже мул не пройдёт. А на самом гребне, как зубы, торчат башни из дикого гранита. В VIII веке, а может, и раньше здесь уже сидели воины. И сидели крепко.
В XVIII веке крепость перестроили. Непестраиваема вовеки осталась суть, своего рода горный кодекс: не прятаться за стенами, а самим быть стеной. Вот она, уникальная армянская фортификация — когда природа работает на тебя больше, чем любой зодчий. И стояла эта твердыня неприступно, пока в июне 1810 года в эти края не пришла война. Да не с равнины, как положено, а с гор, где, казалось, только орлы вьют гнёзда.
К тому времени Русско-персидская война полыхала уже шестой год. Шах Аббас-Мирза, молодой, горячий, мечтал вышвырнуть русских за Аракс. В начале мая он стянул войска к Нахичевани, переправился через реку и 15 мая занял Мегри без боя. Селение у подошвы двух отвесных скал стало его главным козырем. Дороги сюда вели две: одна огибала горы вниз по Араксу, другая — по реке Мегри. Обе персы перекрыли засеками, наставили батарей, посадили полторы тысячи солдат на подступах и ещё пятьсот — в самом селении. Засели и ждали.
Командовал карабахским отрядом русских генерал-майор Небольсин. Человек опытный, но осторожный. А плечом к плечу с ним был полковник, о котором тогда уже шептались, — Котляревский, Пётр Степанович. Позже его назовут «вторым Суворовым», а пока он просто делал своё дело — дрался так, что враги в кусты прятались.
«Идущему вперёд, — говорил он солдатам, — одна пуля в грудь или в лоб, а бегущему назад — десять в спину». И добавлял: «Действовать стремительно, необыкновенными маршами, без ранцев и шинелей». Солдаты его любили. За глаза — боготворят, а в глаза — боятся рот разинуть. Таким и доверили взять Мегри.
Небольсин отправил Котляревского с четырьмястами егерей. Задача: выбить персов из селения, которое сам чёрт укреплял.
Котляревский глянул на дороги, почесал небритую скулу и сказал: «Не пойдём». Полковник понимал: сунься он по низине — перестреляют, как куропаток. И тогда русский отряд сделал то, что персы сочли бы безумием. Оставив пушки (они в горах — обуза), 12 июня егеря полезли в горы. Через Карабахский хребет. По тропам, где коза ногу сломает. Трое суток карабкались, цеплялись за камни, помогали друг другу. Ни костров, ни голосов — тишина. Персы и не ждали: кто ж с севера попрёт, когда там скалы до неба?
К утру 17 июня русские были на месте. Котляревский разделил отряд на три колонны. Майора Дьячкова со ста пятьюдесятью егерями послал к левому хребту. Сам ещё со ста пятьюдесятью — к правому. А сто человек оставил напротив селения, прямо по центру. И — ударили.
Персы дрогнули. Они ждали атаку снизу, а русские посыпались сверху, с трёх сторон сразу. Передовые высоты взяли быстро, почти без потерь. Но дальше — стоп. Дальше начинались главные укрепления, и лезть на них днём — самоубийство. Котляревский приказал залечь и ждать ночи.
Стемнело. В горах темень — глаз выколи. Полковник взял сотню егерей, бесшумно спустился с горы и соединился с теми, кто стоял напротив селения. Потом отправил поручика Роговцева с пятьюдесятью солдатами в ложную атаку на правый хребет. Пусть персы думают, что главный удар там, пусть стреляют в темноту.
А майору Дьячкову приказ: как только Роговцев зашумит — брать пять вражеских батарей на левом хребте. Медлить нельзя. Два персидских отряда уже шли на выручку осаждённым. Если не взять Мегри до рассвета — всё, крышка.
С первым светом русские пошли. К десяти утра, опрокидывая заслоны, ворвались в селение. Дьячков захватил три батареи из пяти. Котляревский подоспел к нему, вместе взяли оставшиеся две. Селение и левый хребет — наши.
Оставался правый. Там, на отвесной скале высотой больше шести метров, на самой середине кряжа, стояла последняя батарея. Двести персов с пушками. Лестницы к скале не приставишь — гладкая, как стекло. Узкая тропинка простреливалась насквозь. Взобраться — никак. Котляревский посмотрел на эту скалу, на своих уставших, потных егерей и сказал: «Не пойдём». Опять.
Всю ночь и весь следующий день русские держали батарею в блокаде. Ни воды, ни подмоги. Персы сидели наверху, смотрели вниз и понимали: всё. На вторую ночь они побежали. Прыгали с утёса в темноту, ломали ноги, разбивались насмерть — лишь бы не сдаваться. Мегри пал.
Триста персидских трупов осталось лежать на склонах. Русских погибло шестеро. Двадцать девять были ранены. Сам Котляревский получил пулю в левую ногу, но, говорят, даже не охнул — только перетянул рану тряпицей и продолжил командовать.
Аббас-Мирза, узнав о случившемся, пришёл в такую ярость, что приказал отрубить головы всем своим солдатам, защищавшим Мегри. Чтобы другим неповадно было сдавать крепости, которые сам Аллах велел держать.
Котляревскому за этот бой дали Георгиевский крест 4-й степени и золотую шпагу с надписью «За храбрость». Остальных офицеров и солдат тоже не обидели — кто крест, кто медаль, кто деньгу получил. Но главное: персы лишились опорного пункта, откуда могли терзать Карабах, и потеряли контроль над дорогой между Тавризом и Нахичеванью!
Сегодня на той горе тихо. Ветер свистит в камнях, солнце печёт гранит, ящерицы шмыгают между башен. Если подняться на самый верх, дух захватывает: внизу — долина, Аракс блестит на солнце, горы уходят вдаль, к Персии.
И кажется, что вот-вот из-за скалы выглянет обветренное, небритое лицо егеря, поправит он ружьё и скажет: «Чего встали? Идём дальше. Нам ещё Тебриз брать».