Справочные сведения
Координаты: 40.791005 N, 44.530584 E
Имя: Пётр Данилович Несветаев.
Даты жизни: 1756 – 17 июня 1808 г.
Воинское звание: генерал-майор Российской императорской армии.
Прозвище: «Горский генерал».
Происхождение: дворянство Ярославской губернии.
Военная служба: лейб-гвардии Измайловский полк; Кавказский корпус; командир Саратовского мушкетёрского полка.
Участие в войнах: русско-шведская война 1788–1790 гг.; русско-польская война 1792 г.; русско-персидская война 1804–1813 гг.; русско-турецкая война 1806–1812 гг.
Основные кампании на Кавказе: подавление восстаний на Военно-Грузинской дороге; операции в Шурагельской области; осада Карса (1807 г.); бои у Гюмри и Арпачая.
Награды: орден Св. Владимира III степени (1804 г.); орден Св. Георгия IV степени (1805 г.); орден Св. Георгия III степени (1807 г.).
Дата смерти: 17 июня 1808 г.
Место смерти: Каракилис (ныне Ванадзор).
Первичное захоронение: армянское прицерковное кладбище в Караклисе (Ванадзор).
Состояние захоронения: надгробие утрачено.
Версии перезахоронения: Карс (1910 г.); Сионский собор, Тифлис (1912 г.).
*
На старом армянском кладбище Каракилиса — так до 1935 года звался Ванадзор — могилы лежат плотно, камень к камню. Время здесь не разбирает чинов: кому двести лет, кому сто — сравняло всех. Кресты покосились, имена стёрлись, плиты заросли мхом.
В южной части, у самой ограды, среди ежевики стоял когда-то памятник. Простой, из серого камня, без затей. Надпись на нём читалась ещё в начале прошлого века, а потом сгинула — то ли ветрами сточило, то ли люди снесли. Тот, кто лёг под ним, просил похоронить себя здесь, в Каракилисе. Мог бы лежать в Тифлисском Сионе или в Карсе, где позже поставили ему кенотаф. Но выбрал эту землю.
Генерал-майор Пётр Данилович Несветаев, прозванный за горские походы «Горским генералом», умер здесь 17 июня 1808 года от жёлтой горячки. Шёл ему пятьдесят второй год.
Родом он из мелкопоместных дворян Ярославской губернии. В 1773-м, семнадцати лет, записался солдатом в лейб-гвардии Измайловский полк — тогда так и начинали: служи, тяни лямку, выбивайся. Из гвардии выпустили в армейскую пехоту офицером.
Шведская война 1788–1790 годов полоснула его первой серьёзной раной — картечь в голову у деревни Старкупес. И наградила первым серьёзным чином — премьер-майора. Потом была Литва, польская кампания 1792-го, дела под Гродно и Вильно. Там его и заприметил князь Павел Цицианов — тот самый, что позже станет главнокомандующим на Кавказе и вытащит Несветаева наверх.
При Павле I служба пошла ходко: в 1797-м — подполковник, через год — полковник, ещё через год — генерал-майор. Саратовский мушкетёрский полк, шефом которого его поставили, стоял тогда в Рязани. Цицианов писал государю: «Мало доводилось видеть таких прекрасных полков, как Саратовский». Несветаев своих солдат из собственного кармана одевал, офицерам в долг давал, а долги потом прощал. Историк А. В. Потто позже напишет: «Он был человек одинокий и в высшей степени бескорыстный, собственные его нужды были весьма ограничены; жизнь он вёл самую простую, настоящую солдатскую, и всё, что имел, обращал на помощь солдатам и бедным офицерам; последние всегда были обмундированы и снабжены всем нужным на его счёт. Притом он был тактичен и деликатен и умел обходить острые стороны благодеяний; всё давалось им тогда взаймы и даже записывалось в долговую книгу, но затем в возврат от офицеров уже никто ничего и никогда не требовал. Когда же должник по какому-нибудь случаю выбывал из полка, Несветаев своей рукой вычёркивал в книге долг и, прощаясь, говорил только: «Христос с тобой! Прощай, брат, не поминай нас лихом, а мы с тобой совсем квиты».
В начале 1804-го полк двинули в Грузию. Сам Несветаев задержался во Владикавказе по делам, и тут осетины подняли мятеж. Захватили Ларс, Ананур, Дарьяльское ущелье — дорогу на Грузию перерезали. Цицианов, узнав, где Несветаев, отправил ему приказ: бери шесть рот Казанского полка — и в горы.
Несветаев пошёл. Форсированным маршем, по горам, где конный не пройдёт. Взял Балту, Ларс, Дарьял, Казбек. Спустился через Гудаурский перевал в Грузию, занял Ананур. Разослал по ущельям небольшие отряды — через несколько дней дорога была чиста. Всю Военно-Грузинскую восстановил. За это получил орден Владимира III степени.
В 1805-м, с началом Персидской кампании, на Несветаева легла оборона Бамбакской и Шурагельской областей. Лезгин, которых персы подбивали набегать, он разбил так, что те больше не совались.
А потом случилось дело, о котором на Кавказе долго рассказывали.
Шурагельский султанат тогда принадлежал Эриванскому ханству. Правил там Будах-султан. Хан вызвал его в Эривань и засадил под замок, требуя огромный выкуп. Жители платить не хотели и думали просить защиты у России. Несветаев узнал, собрал четыреста солдат и пошёл в Шурагель. Занял главное селение Артик — и сын султана, а за ним и старшины присягнули на подданство русскому царю.
Хан послал трёхтысячный отряд — наказать мятежников. Несветаев встретил их у пограничного селения Талин и разбил наголову. Капитан Матушевич, тот самый, что был с ним в горах, гнал бегущих до самых стен Эривани. А сам Несветаев без единого выстрела дошёл до Эчмиадзина.
Эчмиадзинский монастырь встретил его… пустотой. Всё ценное — иконы, утварь, мощи — вывезли. Только перед иконой Спасителя горела огромная лампада, украшенная камнями. Монахи рассказали легенду: это дар Надир-шаха. Тяжело заболев, шах увидел во сне тот самый лик, а проснувшись, поехал в Эчмиадзин, узнал икону, помолился и исцелился. В благодарность подарил монастырю двенадцать деревень и велел, чтобы лампада горела день и ночь.
Несветаев лампаду не тронул. А под грудой мусора нашёл другое: кусок дерева — говорили, от Ноева ковчега; копьё, которым пронзили Спасителя; и десницу святого Григория Просветителя. Всё это отправил в Тифлис, где уже хранилась часть эчмиадзинских сокровищ, вывезенных Цициановым.
За эту экспедицию Несветаев получил орден Георгия IV степени. Цицианов считал, что мало, и просил для него Владимира II степени. «Сие одно, — писал он государю, — может поощрить этого поседевшего в вашей службе офицера к будущим еще большим подвигам, как генерала, уже известного всем нашим соседям. С тех пор, как в прошлом году штыки его открыли путь в Грузию, кавказские племена зовут его не иначе, как горским генералом».
В ноябре 1805-го Цицианов послал его с новой задачей: вывести из-за Аракса несколько сот татарских (азербайджанских) семейств с ханом Хойским Джафар-Кули, искавшим русского подданства. 8 ноября Несветаев выступил из Артика. Шёл по земле, где каждое селение было крепостью: башни, замки, стены. Брал их штурмом одну за другой. Переправился за Аракс, овладел укреплениями Асаркс и Хайберклю, дошёл до Кары-Оглы, где и встретил Джафар-Кули-хана с четырьмя сотнями семей.
Обратный путь шёл через горы, занесённые снегом. Люди выбивались из сил, кони падали. Несветаев всё время шёл пешком, «отдав под больных», выражаясь языком его времени, свою верховую лошадь. Довёл отряд и переселенцев до русских владений — и никого не потерял.
В 1807-м началась война с Турцией. Несветаеву дали отряд: пять батальонов пехоты и четыре казачьих полка — идти на Карс. В крепости сидел двадцатитысячный гарнизон, шестьдесят пушек. 25 марта генерал пошёл на штурм, уже ворвался в предместья — и тут пришло предписание генерала Гудовича: осаду снять, ограничиться занятием Карсского пашалыка, границу беречь.
Несветаев отступил к Гюмри. Турецкий сераскир Юсуф-паша погнался за ним с семитысячным отборным войском. У Несветаева было тысяча девятьсот человек. 19 мая, 30 мая и 5 июня он отбивал атаки — и вынудил Юсуфа отступить. Сам писал генералу Портнягину: «Я был так сильно и со всех сторон атакован Юсуф-пашой, что бой продолжался с десяти часов утра до шести пополудни. Турки ворвались было в Гумри, но были выбиты оттуда штыками кавказских гренадер. Должен благодарить Всевышнего, который хранит меня… Юсуф-паша в третий раз уже от меня со стыдом отступает».
За эти бои император дал Несветаеву Георгия 3-й степени. Высокая награда — таких на всю армию единицы.
В 1808-м готовился новый поход — на Эривань. Несветаев укреплял тылы, базировался в долине реки Абаран. И там, в Каракилисе, его свалила жёлтая горячка.
Умер он 17 июня. Похоронили здесь же, на армянском кладбище. Потом, в 1910-м или 1912-м, прах, говорят, перенесли — то ли в Карс, то ли в Тифлисский Сион. Документы расходятся. Но надгробный памятник в Каракилисе стоял долго, пока время не сточило камень.
Сейчас на том месте, где было кладбище, — городская застройка. Старые камни убрали, сравняли, заасфальтировали. Где точно стоял памятник — уже не найти.
Но имя его осталось в истории Кавказских войн, в записках Потто, в наградных списках. Кавалер орденов Святого Владимира III степени, Святого Георгия IV и III степеней, шеф Саратовского мушкетёрского полка, покоритель Шурагеля, спаситель Гюмри — генерал Пётр Данилович Несветаев. «Горский генерал». Земля, где он лежал, помнит всё и без камня на ней.